doc_psycho (doc_psycho) wrote,
doc_psycho
doc_psycho

Categories:
Значит так, этот рассказ я задумал лет пять назад, ради него даже реанимировал своих двух любимых героев. С тех пор я задолбался его переделывать, (жизнь меня постоянно опережала) и менять сюжет, поэтому сегодня я совершаю, можно сказать, героическое усилие над собой. Лишь бы он ушёл у меня из головы только:

ВАЖНЕЙШЕЕ ИЗ ИСКУССТВ

  Посиделки на кухне у инженера Синякова явно продолжались уже не один час. Окурки переполняли пепельницу, а стол покрывал культурный слой хлебных корок, шкурок от колбасы и сигаретного пепла. На определённые мысли также наводила стоявшая на полу пустая бутылка (вторую, похоже, только успели открыть). Общую картину холостяцкой вечеринки удачно дополняли облака сизого табачного дыма под потолком и раскрасневшаяся физиономия сидевшего за столом незнакомого писателю-фантасту Синякину старикана.

- Сеня, дорогой, проходи, бери стакан! – сам хозяин квартиры тоже был хорошо навеселе, хотя на ногах держался крепко, - ой, что это я? Я ж вас друг другу не представил! Василич, это Сеня, писатель, я тебе про него рассказывал много раз. А это вот, Сень, - Василич, - генерал, на минуточку, хоть и в отставке, не хвост собачий. Мы с ним познакомились, когда я одну штук...

Размякший вроде Василич встрепенулся и нарочито резко кашлянул в кулак. Инженер Синяков тут же всё правильно понял:
- Ну да неважно, короче. Давно познакомились, а тут встретились вот случайно и решили чайку попить.

- Сергей Васильевич, - прогудел генерал, протянув для приветствия здоровенную лапищу – но ты меня просто Сергеем называй, все свои. И кстати, Семён соврал – я генерал-майор, а не генерал в отставке.
- Очень приятно, - тут писатель-фантаст Синякин невольно крякнул, поскольку рукопожатие у отставного деда оказалось вполне под стать общей комплекции – а вы меня Сеней просто зовите. И я, если честно, писатель тоже не совсем чтобы, - фантастику пишу.
- А вот это ты, Сеня, не прибедняйся, - ухмыльнулся Василич. - Фантастика - она у нас на переднем, так сказать, крае идеологической борьбы. Важнейшая отрасль мировой литературы, наряду с фэнтези и детскими сказками.

  Не зная, что ответить на подобное заявление, писатель-фантаст Синякин просто налил себе водки и предложил выпить за знакомство. Генерал-майор в отставке опрокинув свою порцию, вместо закуски тут же закурил огромную папиросу ("Неужели "Богатырь"? – удивился про себя Синякин – "Сто лет их в продаже не видел").

- Да, Сень, ты как раз вовремя пришёл, если что, - отметил Синяков, занюхивая водку куском хлеба, - мы тут обсуждали как раз почти твою епархию. В отношении кинематографа в основном, но тем не менее. Василич, расскажешь ему? Я, если честно, сейчас эти выкладки так чётко пересказать не сумею.

- Да всегда пожалуйста. - Василич на секунду задумался, откинулся на спинку стула, и выпустил к потолку густую струю невыразимо ядрёного папиросного дыма, разом убавив всем собравшимся часов по пять здоровой жизни. – Ты мне, только, Семён, кивни, если я чего лишнего начну говорить, а то мы выпимши, а тема такая...

Инженер Синяков важно покивал, и начал разливать по второй (если считать, конечно, от прихода Синякина).
- Ты, Сеня, человек без сомнения, грамотный, поэтому объяснять простые истины, навроде того, что кино для нас является важнейшим из искусств, поскольку оно ближе всего к народу, я так полагаю, смысла нет – начал генерал.

На этом месте писатель-фантаст Синякин тоже закивал головой, показывая, что да, человек он грамотный, хотя пока что ничего не было понятно.

- Это очень быстро осознали помимо Ленина разные люди, и не только у нас, так что соответствующие – тут Василич взял театральную паузу и подвигал кустистыми бровями, – организации начали использовать кинематограф как мощнейший инструмент для пропаганды... в частности.
- Лени Рифеншталь - вообще красавица – не удержался от реплики инженер Синяков, воевавший всё это время с упрямой шпротиной, не желавшей надеваться на вилку.
- Рифеншталь с её чисто немецким подходом взять всего сразу побольше и ударить этим зрителя в лоб, - случай одиозный, хотя да, удалось ей навести шороху. Но агитационное кино – просто качеством похуже, снимали много где. "Если завтра война" хотя бы вспомните. А вот первыми поставившие кино на конвейер американцы, как нам стало понятно, работали куда интереснее. Сеня, ты чего не пьёшь, у тебя же градус испаряется! Вот, так-то лучше, будем здоровы!

- Короче, в том ведомстве, в котором я работал, ещё в конце сороковых годов была сформирована группа, внимательно отслеживавшая новейшие тенденции голливудского и европейского кинематографа. Но в первую очередь следили, конечно, за Америкой: всякие англичане и французы шли по остаточному принципу.

- Это всего кинематографа касалось, или только какой-то его части? – решил уточнить Синякин.

- Именно. Очень скоро мы поняли, что как раз откровенные фильмы-агитки дают значительно меньше информации, чем обычные художественные и развлекательные ленты. Конечно, приходилось отсматривать кучу всякого мусора, вроде тех же мюзиклов, которые американцы штамповали по десять штук в месяц, но зато мы получали полный срез по всем сферам их жизни. И что самое интересное – не прошло десяти лет с начала работы отдела, как стало совершенно ясно: никаким "чисто развлекательным" кино в Голливуде и не пахло. Эта машина была поставлена на службу государству, плотно контролировалась ФБР, и даже съёмки каких-нибудь сопливых мелодрам работали на общую стратегию. Там чуть ли не лично Гуверу на стол раз в полгода ложился список фильмов на утверждение, и если что-то не нравилось, режиссёру и продюсеру сначала просто объясняли, что сценарий надо поменять. У особо упрямых фильм в лучшем случае "внезапно" проваливался в прокате и получал разгромную критику.

- А могло и как с Чаплином быть, - опять встрял инженер Синяков.
- Ага. Могли и как с Чаплином. Невзирая на все прошлые заслуги и титулы.
- Сергей Василич, извини за вопрос – снова поинтересовался писатель-фантаст Синякин, - но у нас ведь тоже что-то такое было в то время? Чем принципиально отличалась американская цензура от нашей?

Генерал тяжело вздохнул.
- И было и не было. Видишь ли, все советские ленты действительно проходили проверку в Госкино, и прочих организациях по списку, на предмет соответствия линии партии, да вот только если у нас проверялись уже готовые сценарии, а то и уже готовые картины, и только в исключительных случаях сверху приходил приказ – что и на какие темы надо снимать...
- "Александр Невский", например, - в очередной раз внёс свою лепту инженер Синяков.

- Ну, например, "Невский", да. Но кинематограф во время тотальной войны – это вообще отдельная песня, там-то просто разнарядка приходила – нужно два фильма про лётчиков, один про моряков и один – про героических предков, сроки такие-то, время пошло. Короче, если не брать этот период, дальше в основном режиссёры и сценаристы могли снимать что их душеньке угодно, лишь бы только согласно решениям последнего Съезда. Ну там плюс-минус пара фильмов в год по заявке министерств или ГлавПУРа, если шла кампания по борьбе с чем-нибудь типа стиляг и абстракционистов. Или надо было прославить труд крестьян, скажем, как с "Кубанскими казаками".

- У американцев не так было?
- У американцев, как мы сначала сами догадались, а потом и разведка подтвердила, всё было в сто раз жёстче, мы по сравнению с ними – кролики травоядные. Во-первых, стратегией развития кинематографа занимались очень серьёзные ребята, замаскированные под какой-то отдел пересчёта скрепок внутри ФБР, мы о существовании этой компашки смогли узнать лет за пятнадцать работы – да и то только в общих чертах, без имён. План вырабатывался на ближайшее десятилетие, с ежегодной корректировкой по результатам производства, и всё это, заметьте, происходило даже без участия Белого Дома – типа, Президенту США нехрена совать нос в такие тонкие материи, только испортит всё. Сначала ФБР работало вообще бесконтрольно, потом, как мы поняли, они всё-таки вовлекли в процесс АНБ и ЦРУ тоже, чтобы те не скандалили.

- И в чём был смысл всей этой затеи?
- А смыслов было как минимум два. Первый, и наиболее очевидный: пропаганда, так сказать, американских ценностей и вообще, американского образа жизни за рубежом – с основным прицелом на Советский Союз и наших сателлитов. Прекрасная страна победившей демократии, в которой все поют и танцуют, а самая страшная трагедия – несчастная любовь, и некрасивые унылые русские с другой стороны...

- Бонд. Джеймс Бонд. – хохотнул инженер Синяков.
- Как раз с бондианой очень показательная история. Казалось бы, обычная жвачка про супергероя, созданная исключительно для развлечения публики и рекламы автомобилей, причём главные враги даже не русские, а выдуманная от начала до конца организация сверхзлодеев. Основной же целевой аудиторией, как сейчас говорят, а по-нашему - мишенью всей эпопеи были, как потом стало понятно, дети партийной элиты и сотрудники спецслужб в странах Варшавского Договора. Вот смотрите, - что самое главное в фильмах про Джеймса нашего Бонда?

- Гм. – задумался писатель-фантаст – его неуязвимость?
- Отчасти. Самое главное – это подчёркивавшийся многократно образ жизни главного героя: роскошные тачки, красивые бабы, смокинги, что там ещё?
- "Смешать, но не взбалтывать", - подсказал с места инженер Синяков.

- Точно, - дорогое бухло и устрицы, намазанные на французские багеты. Американцы очень хорошо понимали, кто и в каких обстоятельствах увидит эти фильмы по долгу службы: зачуханные капитаны и старлеи, у которых перед глазами кислая капуста, квартирка в хрущовке, скучные бумажки с утра до ночи, и жена, которая ну вот ни разу не похожа на Даниэлу Бианки или Урсулу Андресс. А кто ещё посмотрит это кино? Детишки советских дипломатов! А за ними – комсомольские, имеющие доступ к видакам. Проблемы, которые создала для СССР эта серия фильмов, были в разы хлеще, чем деятельность всего диссидентского движения вместе взятого. Заложенная в головы на уровне подсознания идея: "на Западе едят шампанское и спят с красотками, пока мы тут по уши в грязи" рванула в начале восьмидесятых с такой силой, что остановить её было, скорее всего, уже невозможно. Андропов и Суслов пытались, но они были сталинскими кадрами и просто не понимали, что поезд уже ушёл. Да они и понять-то молодую поросль не могли с этой точки зрения: Михаил Андреич вон чуть не пол-жизни в одном и том же пальто проходил, и ему тяга к роскоши была физически чужда.

- Ну ничего себе. А с этим вообще можно было как-то бороться?

Сергей Васильевич грустно вздохнул.
- В принципе – да, но надо было очень оперативно реагировать, а с этим у нас традиционно плохо. Несколько экспериментов в пятидесятые и шестидесятые показали, что при грамотной организации вполне можно с американцами на этом поле пободаться.

- "солёёёный Тихий Океан"! – фальшиво пропел инженер Синяков, которого, похоже, уже совсем развезло.

- Да, это была несомненная удача, одна из. Данелия прекрасный режиссёр и сценарист, но посмотрите на его поздние фильмы – от них же в петлю лезть охота, какое уж тут строительство коммунизма во всём мире. А у нас была готова программа развития кино, вчерне одобренная руководством, но тут сняли Хрущёва, началась подковёрная возня, и Фурцева от греха подальше все эти идеи похерила. Дескать, это идеализм, выдумки, и вообще советский человек сам прекрасно разберётся, что хорошо и что плохо. Ну и получили на выходе киндзадзу с афоней – что в кино, что в реальной жизни. А как всё хорошо начиналось...

Чтобы как-то заполнить затянувшуюся паузу, разлили ещё по одной и по какому-то общему молчаливому соглашению выпили не чокаясь.

- Нда. Но послушай, - спохватился писатель-фантаст Синякин – ты же говорил, что у американского плана развития кино была не одна задача, а минимум две?

- А, точно – снова оживился Василич, - тут-то самое интересное начинается.

- Значит, с задачами внешней пропаганды мы разобрались, они были достаточно очевидны. А вот пропаганда внутренняя велась – и ведётся, хочу подчеркнуть, - куда масштабнее. Здесь не о пропаганде даже уместно говорить, а о формировании всей картины мировоззрения у трёхсотмиллионной страны, а после разгрома Варшавского блока – у доброй половины мира. Семён, не падай лицом в стол, или протри его хотя бы!

("Да нормально всё, Василич, я нормальный," – пробурчал и впрямь чуть не заснувший инженер Синяков.)

- Я конечно, понимаю, что это звучит заумно, но смотрите, какая история: средний американец всю свою жизнь проводит в непрерывно воздействующем на него информационном поле, насыщенном мифами и архетипами. К примеру, - есть великая и замечательная Америка, в которой была прекрасная и демократическая Революция, после чего у американцев всё с каждым годом становилось только лучше и лучше, а во всех остальных странах какая-то ерунда творится. Что там из себя представляли на самом деле отцы-основатели Республики, и из-за чего на самом деле Революция произошла, ему не интересно, - потому что он твёрдо уверен в своём знании, - а начни кто ему рассказывать все эти неаппетитные подробности, условный наш Джек только возмутится и ни слову не поверит. Ну или вот попроще: есть такая страна Раша, в которой всегда люди отвратительно одеты, носят шапки со звездой, и вечно идёт снег.

- Ага, на это я внимание тоже обращал, - улыбнулся Синякин, - если в американском фильме показывают Москву, то там всегда зима и холодно, даже если по сюжету в Америке июль.

- Вот-вот, логика здесь совершенно необязательна, и ты можешь сколько угодно доказывать какому-нибудь своему американскому другу, будь он хоть культурологом-славистом, хоть кем, что в России уже тридцать лет плакаты с Лениным висят в музеях, а летом в Москве погода такая же, как и в Индианаполисе. Он будет соглашаться, но подспудно всё равно ждать, когда ж ты наденешь шапку-ушанку и возьмёшь автомат Калашникова. Эта, если можно так выразиться, ноосфера, в США настолько плотная, что нам даже тяжело себе её вообразить. Основное развлечение американцев до появления Интернета – кино и телевизор, и на них выросло уже четыре поколения - даже, пожалуй, пять. Какой секс, какой там алкоголь или марихуана – попробуйте отнять у Джека телек, он задыхаться начнёт в прямом смысле слова! Да и Интернет теперь дудит в ту же дудку, они не зря вложили столько сил и средств в развитие стриминговых сервисов – что угодно, лишь бы гражданин не слезал с иглы, через которую вводятся основные понятия, определяющие, собственно, всю его жизнь.

- Это какие понятия ты имеешь в виду?

- А вот их-то формированием как раз и занимается та самая группа фэбеэровцев, о которой я говорил. В зависимости от конъюнктуры рынка внедряемые понятия меняются примерно раз в десятилетие – когда чаще, когда реже. Например, после войны, в сороковые-пятидесятые годы двадцатого века и примерно до конца шестидесятых, в массы изо всех сил транслировалась простая как блин идея: у нас всё хорошо и будет только ещё лучше, главное – работать и вести себя как правильная американская семья. Положительный герой тех лет, ролевая, так сказать, модель – типичный красавец-англосакс с квадратной челюстью и соответствующим поведением. Правильная женщина – красотка с осиной талией и симпатичной мордашкой. И у них всё как надо и хорошо. Но есть враги: это условные русские и это условные инопланетяне, в которых, надо сказать, очень хорошо узнавались обратно же русские. С ними надо бороться, для этого есть американская армия и флот, а в них есть славные парни, которые всех победят. Вы даже если исторические драмы тех лет посмотрите, в них читаются те же самые идеи.

- Спартак - чемпион! – вновь очнулся инженер Синяков.
- Ещё какой чемпион. Из Кирка Дугласа Спартак – как из Пуговкина Онегин, но зато в нём зритель безошибочно считывал растиражированный образ стопроцентного американца – борца за свободу и прочий тыквенный пирог. Вся эта клюква тянулась и тянулась, и тут вдруг как взрыв – "Новый Голливуд"! Мы, кстати, поначалу чуть было не купились на всю эту болтовню про молодое поколение режиссёров и влияние европейского кино, но вовремя спохватились.

- А что случилось на самом деле? – вполне искренне изумился писатель-фантаст Синякин.

- А случился масштабный кризис, и до кучи они увязли в войнах на Востоке. Экономика зверски перегрелась, денег на всё не хватало, и надо было срочно спускать пар у котла, останавливая сверхпотребление. Тут как на заказ начинают один за другим появляться фильмы, транслирующие ровно противоположные установки – жить надо одним днём, американская мечта с домиком в пригороде и личной машиной – ерунда собачья, ну и так далее. Плюс они очень здорово дрогнули во время Карибского кризиса, особенно когда осознали размер ядерного арсенала у СССР – тут уже появились всякие докторы Стрейнджлавы, ядерную войну допускать было нельзя. Да, пока я не забыл, ещё раз про пятидесятые, - помните, сколько снималось всякого разного про космические приключения?

- Все полёты "Аполлонов" снял Кубрик – глупо хихикнул инженер Синяков.

Лицо Сергея Василича, и так красное от выпитого, стал отчётливо свекольного цвета.
- Сёма, ну ты-то куда!!! Ты ж сам в семьдесят втором был на одном из наших кораблей в Атлантике!!! Так, Сеня, я этого не говорил, а ты не слышал, прости старика.

- Понял-понял, ничего не слышал, я вообще к холодильнику ходил, – для писателя-фантаста Синякина, насмотревшегося уже за свою жизнь на дружбанов инженера Синякова, подобное было не в новинку. Чтобы закрепить эффект он даже на всякий случай сходил к холодильнику, где очень кстати обнаружилась чудом уцелевшая банка маринованных огурцов.

- Василич, не кипятись, я пошутил, - каялся тем временем хозяин, - давай дальше про космические корабли, которые бороздят.

- Уффф – выдохнул генерал-майор. – Ладно, хрен с тобой. Но ты бы только знал, как мне плешь проели в своё время этими дурацкими теориями. Раз двадцать один и тот же доклад отправлял – нет, дескать, технической возможности сгоношить такую липу, хоть разбейся. А потом назначают наверху нового остолопа, и вся волына начинается опять. Налей, что ли, чёрт ты эдакий.

- Так вот, возвращаясь к космосу. У американцев были большие проблемы с финансированием своей космической программы. Это у нас всё просто – одно совещание на пять человек, две подписи, и половина бюджета перенаправляется куда сказано. А там нужно согласование всех палат парламента, а у тех за спиной – избиратели, которым космос даром не упёрся, им надо, чтобы к их личному свинарнику шестиполосный хайвей проложили, и желательно – бесплатно. И поэтому все пятидесятые годы шла просто-таки бомбардировка обывателя кинофантастикой на тему космических полётов – к чему мы тебя, Сеня, тут и вспоминали до твоего прихода. Сработано было настолько качественно, что никто даже не пикнул, когда Кеннеди ввалил сумасшедшие даже по нынешним временам деньги в "Аполлоны", не имевшие особого значения, кроме пропагандистского. Но они потянули за собой всю остальную отрасль, а самое главное, - потом, даже в самые чёрные для американского космоса времена никто уже не пытался спорить, нужно ли туда вкладываться, - вопрос шёл только о масштабах вложений.

- Ну а дальше понеслось по накатанной. Основная тема восьмидесятых – звёздные войны и прочие супергеройские боевики, где один могучий герой бьёт всех плохих парней пяткой в голову. Это, как вы понимаете, привет рейганомике, готовившей США к длительному военному противостоянию в странах третьего мира с гадскими Советами. Как они потом сами хором признавались, никто не ждал, что у нас тут всё с такой скоростью и с таким грохотом рухнет, и готовили народ, так сказать, к труду и обороне. Просчитались ихние аналитики малость. Ну что, сами догадаетесь, что дальше было?

- Угу, - писатель-фантаст Синякин задумчиво повертел в руке стакан, - значит, наступают у нас девяностые, СССР рухнул, и воины-пассионарии, всякие там рэмбы и кобры, становятся не просто не нужны, а даже опасны. Надо срочно менять психологический фон, желательно в сторону того, что хороший человек – это маленький, добрый и незаметный тип, делающий своё дело на своём месте. Форрест Гамп, "День сурка", "Маска" – примерно такое.

- Да, эта линия у них была, ты совершенно правильно всё сказал. Но параллельно шла работа над созданием нового врага, иначе оборонный комплекс, полвека обеспечивавший работой всю страну, грозил накрыться медным тазом и уволочь за собой остальную экономику. Они только начали перестраиваться на новые рельсы, уводя людей из машиностроения и прочих традиционных отраслей промышленности в сферы услуг, но надо было выиграть время. Самое интересное, что на мысль о том где именно искать новых врагов, их натолкнул американский же фильм из рейгановской эры, про типичного бравого парня, побеждающего всех на свете во имя Америки.

- Йо-хо-хо, ублюдок! - опять не сдержался Синяков.

- Дурацкий перевод. - покачал головой Василич, - Правда, в русском нет аналога для «Йи-пи-кай».

Писатель-фантаст Синякин замотал головой:
- Подождите, мужики... Это же из «Крепкого орешка»... вы сейчас про терроризм, что ли?

- В точку. Вспомни сам — все девяностые на экране что-то тонуло, падало и взрывалось: «Скорость», «В осаде», «Орешек 2».... ну и финалом: «Бойцовский клуб». Я уже тогда от дел почти отошёл, но было совершенно очевидно — что-то нехорошее готовится у них. Ну и дождались. К этому моменту нервы у американского общества были настолько накручены на тему «с террористами не торгуются», что весь последовавший идиотизм с вторжением в Ирак и Афганистан оно заглотило не жуя, и американская оборонка была на десять лет завалена заказами. Дальше - история новейшего времени, я на пенсию вышел, так что могу только предполагать, что теперь в этой кухне варится. Чисто теоретически, без подтверждения оперативными данными.

Синякин ошалело посмотрел на генерала:
- Погоди... так ты хочешь сказать, что «девять один один» — это они всё-таки сами?

Василич невесело ухмыльнулся.
- Слушай, ну ты большой мальчик уже. Как ты думаешь, если бы я знал наверняка — я бы тебе сказал?

- Нда, извини. Ладно, ты мне тогда вот что скажи: если уж вы эту их схему взломали, неужели у самих американцев никто не догадывался о том, как им мозги пудрят?

- Тут дело такое: во-первых, догадывались, причём одним из первых до этого докопался аж в конце шестидесятых твой коллега по цеху, Мак Рейнольдс — читал?

- Точно! «Радикальный центр»!!! Я-то думаю, что мне вся эта история напоминает...

- Вот-вот. Рейнольдс был вообще голова — недаром социалист. Но для него это было так — игра ума, не более, после он к этой идее не возвращался. А в целом, если кто и доходил до подобных мыслей, его было легче лёгкого заткнуть, объявив рехнувшимся конспирологом. Ну сам посуди, кто в здравом уме поверит в группу клерков, определяющую, чем завтра будет дышать и во что будет верить Америка?

- И правда, звучит не очень. Но знаешь, мне теперь самому даже интересно стало: ты говоришь, что от дел отошёл, но поугадывать-то мы можем, что для чего снималось после двухтысячных?

- Это ради Бога. Давай плесни мне ещё, только не до краёв, а то вон у нас один уже совсем спёкся, и приступим.

Лежавший лицом на столе инженер Синяков поднял ненадолго голову, обвёл друзей мутным взглядом и со словами: «Теоретики сраные» положил лицо обратно. Гости хмыкнули и пользуясь поводом выпили за здоровье хозяина.

- Значит так, - продолжил писатель-фантаст Синякин — двухтысячные годы у нас снова эра потребления, экономика на подъёме. Все герои, кого ни возьми — рекламщики, журналисты и прочая шушера. Здесь, в целом, всё понятно. Живи красиво, носи «Прада», всё такое.

- Верно соображаешь, литература.

- А вот дальше мне не очень ясно. После кризиса 2008 года была целая волна фильмов и сериалов про зомби: все эти «Ходячие мертвецы», «Война миров Z», «Зомбилэнд» и ещё что-то. Прямо поветрие было, но к чему, я сообразить не могу.

- К пандемии готовиться начали — коротко ответил Сергей Васильевич.

- Готовиться?!

- Тут я тебе уже на сто процентов не скажу, но похоже дело обстояло примерно так. Где-то в середине двухтысячных специалисты забили тревогу: мир стремительно глобализировался, и во все концы света поехали болезни, которые раньше были местной экзотикой, дело запахло пандемией. А как ты заставишь того же среднего американца, с их жизнью на колёсах и хреновой медициной, во-первых - сидеть дома, если велят, а во-вторых — дать денег на общедоступную систему здравоохранения? И пожалуйста - появляется фильм о неудачной прививке, из-за которой все превратились в зомби, кроме редких счастливчиков, самоизолировавшихся по домам.

- «Я легенда»!

- Он самый. Заметь, вышел он аж в 2007 году, и после на экранах начался натуральный зомби-апокалипсис, где главный посыл — шарахайся как можно дальше от людей, если они выглядят нездорово, иначе они тебя съедят или укусят, и ты сам превратишься в зомби. А уже в 2010 году Обама пропихнул свою программу доступной медицины.

- И что же они тогда почти перестали зомби-фильмы снимать?

- Опять просчитались аналитики, только теперь в другую сторону. Ждали, что рванёт намного раньше, поэтому и такая паника была со свиным гриппом и Эболой. Потом расслабились, но как показала практика — зря.

На этих словах генерал мотнул головой в сторону окна. Тут уже тяжело вздохнул писатель-фантаст Синякин, вспомнив накрывшийся летний отдых и трёхмесячное сидение на карантине.

- Да, это похоже на правду. Ну а вот, скажем, суперпопулярные теперь марвеловские кинокомиксы, их куда? Они ведь в то же самое время стартовали, на границе двухтысячных и две тысячи десятых?

- Ну это уж ты сам подумай. Ладно, подскажу немножко. Вот ты ответь сначала себе на вопрос — кто главный и постоянный герой во всех марвеловских фильмах?

- Ээээ... ну разве что Танос там сквозной персонаж, но он вроде злодей.

- Ответ неправильный. Главный и постоянный персонаж — толпа визжащих от ужаса простых людей, шарахающихся от очередной напасти, пока не прибегут супергерои и всех не спасут. А сами они ничего сделать не могут. А супергероем стать так просто нельзя, надо быть либо гением, как этот... Тони Старк, положительный миллионер, либо у тебя должны быть сверхспособности, как у всяких спайдерменов.

- Ах вон оно что. То есть — целому поколению упихали в голову мысль, что без супергероя они никто и звать их никак, и сами они ни на что повлиять не могут, а вот если появляется кто-то похожий на супергероя — то он всё и сделает? Неудивительно, что они так с Илоном Маском носятся.

- Ну это уже наши домыслы, но да, у меня тоже сложилось впечатление, что есть такое у современных американцев. Да и если бы только у них... у нас тут тоже, знаешь ли, многие теперь супергероев ждут... ладно, давай следующую тему.

Разлили ещё по одной. Инженер Синяков тем временем начал отчётливо похрапывать.

- Эк Семёна нынче быстро убрало. Что там у нас с тобой осталось ещё — не, я не в плане выпить, этого добра у него всегда пол-кухни, я про кино.

- «Формула воды»?

- А, ну тут ничего интересного, довольно стандартная на сегодняшний день агитка. Самый плохой человек — белый гетеросексуальный мачо, работающий на правительство. Хорошие — это калеки, голубые и цветные. Но эту тему они уже двадцать лет мусолят, начиная, насколько я помню, со «Шрэка». Или «Аватар» вспомни. У них там просто довольно серьёзное голубое лобби, жить ему при этом как-то надо, а страна исходно пуританская, в глубинке и линчевать могли по старой памяти ещё недавно. Заодно криво-косо, но решили-таки проблему интеграции цветных и чёрных в русло основной экономики, а то там криминализация на конец девяностых была запредельная. Шутка ли — у тебя треть страны живёт по понятиям и друг дружке крэк продаёт? Тут и не захочешь, а что-то делать надо. Вот им и начали вещать, какие они хорошие и как без них тут всё рухнет.

- Блэк лайвз мэттер, ага.. о, к слову - «Джокер»!

- Хе, ты небось, решил, что «Джокер» подготовил протесты двадцатого года в Америке? Бей богатых и всё такое?

- А что, не так, что ли?

- Ну если только очень отчасти. Потому что, насколько я понял, главная идея этого фильма — и кстати, очень многих фильмов, в которых касаются темы протестов и революций, она выглядит примерно так: если у вас есть харизматичный вождь, призывающий ниспровергнуть строй — то это псих ненормальный, который таблетки не принял. Они ради этого не пощадили даже «Звёздные войны». Плакали, но похабили, пока от слов «Сопротивление» и «Ребелз» всех тошнить не начало. Ну, то есть, гнусного императора завалить можно, но чтобы при этом, скажем, вместо Республики какой-то другой строй организовать — это уже вас явные психопаты подстрекают.

- Как в «Преступлениях Гриндевальда»?

- Именно так. Видишь, ещё одну сверхпопулярную серию не пощадили. Слушай, давай мы эту спящую красавицу на диван хотя бы переложим, да и пойдём потихоньку. Не знаю как тебе, а я по режиму живу, мне на боковую скоро пора.

  Храпящий уже во всю глотку инженер Синяков был переложен на диван и укрыт пледом. Наскоро сметя со стола самый ужас в мусорное ведро, оба гостя не спеша обувались. Писатель-фантаст Синякин переваривал всё, сказанное за вечер, голова его кружилась от водки и полученной информации.

- Слушай, Сергей Васильевич, - не выдержал он в конце концов, - а на основе того, что сейчас на экраны выходит, ты спрогнозировать что-нибудь можешь?

Завязывавший шнурок генерал с кряхтением разогнулся.
- Чёрт его знает, Сеня. Вот так навскидку, без нормального анализа, я тебе ничего толком не скажу. Но гречку ты всё-таки лучше купи.

- Это почему?

- В следующем году по анонсам должны выйти «Дюна», «Падение Луны» и «Годзилла против Конга». Мне что-то ни один из этих сценариев не нравится.
Tags: помойка креатива
Subscribe

  • (no subject)

    Народ, я совершенно зашиваюсь по работе, поэтому перестал писать что бы то ни было, но вот как только руки дойдут, я обязательно всё-всё расскажу. И…

  • а вот снова про кино

    Меня прямо жжот написать что-нибудь эдакое про политику, но каждый раз когда меня так жжот, я себя останавливаю и в худшем случае делаю высер на…

  • нихао, так сказать

    Ну шта, нет таких крепостей, которые русский человек не сломал бы или не потерял. Добрался я до Китая, сижу пока на карантине, через пару недель…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments